Иллюстрация www.sxc.hu

Принесет ли рекапитализация надежду и кому? Поможет ли Украине опыт зарубежных стран? Узнавал «Простобанк Консалтинг»

Самая популярная модель

Самая распространенная сегодня и успешная в мире модель рекапитализации – так называемая «шведская». Под ней подразумевают временный вход государственных вливаний в капитал банков с последующим списанием за счет государства «плохих активов». Называется она так, потому что в 90-х годах прошлого столетия шведы пережили кризис, близкий по симптомам к сегодняшнему украинскому. Кризису в Швеции также предшествовал резкий рост рынка кредитования с выдачей сомнительных кредитов, который завершился резким удешевлением активов, волной банкротств и кризисом ликвидности. Тогда на пяти крупнейших банках страны Швеция и опробовала свою схему рекапитализации.

Суть в том, чтобы выбрать один «плохой» банк. Затем каждый из рекапитализированных банков разделит свои активы на здоровые, безнадежные и проблемные. Все высокорисковые активы банки скидывают на баланс «плохого банка», а все безнадежные активы – списывают. Выкуп «плохим» банком проблемных активов осуществляется за счет государства, которое забирает себе определенную часть акций учреждения. Оставшиеся со здоровыми активами банки за счет рекапитализации поправляют свои дела и возобновляют кредитование экономики. А «плохой» банк пытается вернуть как можно большую часть средств – хотя бы после кризиса.

В итоге по окончанию проблем Швеция провела приватизацию ранее национализированных банков, причём государству удалось свести издержки к минимуму. А «плохому» банку страны удалось вернуть около трети балансовой стоимости плохих активов.

Подобная схема успешно использовалась и в США во время кризиса в начале 90-х. Актуальный на сегодня пример недавнего вмешательства по такой схеме – это покупка несколькими правительственными консорциумами 49% голландско-бельгийского банка Fortis и бельгийского банка Dexia, согласие на которую без проблем и шероховатостей дали сразу несколько правительств.

А что не так?

Как минимум одной из главных проблем заграничных банков, которая касалась ипотечных облигаций, у Украины не было. Поэтому участие иностранных государств в спасении учреждений через выкуп этих бумаг – для нас неактуально. Однако у нас свои проблемы. Настораживает тот факт, что, говоря о рекапитализации, у правительства нет четкого представления о том, как именно она будет проходить. Похоже, что государство просто покроет своими вливаниями убытки финучреждений, что не облегчит жизнь ни вкладчикам, ни потенциальным заемщикам. В лучшем случае развития событий для улучшения ситуации в банковском секторе государству придется снова и снова финансировать банки, на сколько хватит средств. В мире уже есть такой пример – американская компания AIG, ставшая на 80% государственной в обмен на кредит, но требующая для полноценного существования еще чуть менее половины полученной суммы. Пример одного украинского банка, который с легкостью «съел» немалые средства, предложенные НБУ, и преспокойно попросил еще – также не вдохновляет.

Во-первых, рекапитализация очень запоздала. О ней начали говорить слишком поздно для того, чтобы она спасла доверие к банковской системе. В том числе и потому, что во времена всех рекапитализаций во всех странах ключевым было словосочетание «остановим панику». Именно это последствие вмешательства государства давало наиболее эффективные результаты, и именно благодаря ему и происходило оздоровление банковской системы всех стран – он Мексики до Швеции. У нас паникой сегодня уже не пахнет, но вот кто из украинцев начнет доверять рекапитализируемому банку настолько, что понесет туда свои деньги – сказать сложно. С этой точки зрения рекапитализация в нашей стране неэффективна.

Во-вторых, для эффективной рекапитализации нужна глобальная прозрачность. Учитывая, что даже Премьер рассказывала о том, как чиновники НБУ получали «откаты за рефинансирование», и даже не вспоминая о том, что скоро выборы – поле для щекотливых действий или для разговора о них – очень широкое.

Но главная проблема в следующем. Покрывая убытки проблемных банков, мы не оздоравливаем банковскую систему в целом – а всего-навсего помогаем спасти отдельных представителей частного бизнеса, который оказался несостоятельным. Не лучше ли было бы направить эти же средства на поддержку нормально функционирующих сегодня банков, чтобы они смогли поддержать свою ликвидность и возобновить кредитование предприятий? А интересы клиентов защитить путем прямой помощи пострадавшим, а не путем вливания денег налогоплательщиков в непрозрачные банковские структуры?